взор.
– Будь по-твоему, – коротко согласился нечистый.
– По рукам, да? – обрадовался Фенвик, но тотчас его пробрал озноб, тревожный взгляд пробежался по наглухо зашторенным окнам. Роковая черта была так близка… – И как же ты собираешься все устроить?
– При помощи биохимии. – Стоило дьяволу решиться, и нервозности как не бывало; он обрел полную уверенность в себе. – А также квантовой механики. Перенастрою регенеративные функции внутренних органов… Кроме того, понадобится внести кое-какие изменения в структуру пространства-времени. Ты станешь полностью независим от внешней среды, которая, как известно, зачастую является источником смертельной опасности.
– Но я же никуда не денусь, да? Останусь видимым, осязаемым? Никаких фокусов?
– Фокусов? – обиделся дьявол. – По-твоему, я фокусник? Зря ты так, Фенвик. Даю слово: за твой товар будет заплачено без обмана. Ты преобразуешься в замкнутую систему, вроде Ахилла. Само собой, у тебя будет ахиллесова пята. Непременно должна быть уязвимая точка…
– Это еще почему?! – вскинулся Фенвик. – На такое я не согласен.
– А иначе нельзя. Находясь внутри замкнутой системы, ты надежно защищен от любых внешних воздействий – и там нет никого, кроме тебя. Понимаешь, к чему я веду? Ты и есть система. И ахиллесова пята нужна тебе самому. Только ты будешь решать, когда и как все закончится.
На ковре вилял дьявольский хвост, Фенвик следил за ним, испытывая нарастающую тревогу.
– Если однажды захочешь прекратить вечное существование, – продолжал дьявол, – я не смогу ни помочь тебе, ни воспрепятствовать. Согласись, есть вероятность того, что через несколько миллионов лет жизнь станет в тягость.
– Надеюсь, ты меня не сделаешь вечным старцем вроде Тифона? – спросил Фенвик. – Я сохраню молодость, здоровье, нынешний облик, все способности?
– Конечно, конечно. Не в моих интересах ловчить. Просто хочу, чтобы ты отдавал себе отчет: скука – вещь опасная.
– Тебя она тоже заедает?
– Заедала в свое время, – кивнул дьявол.
– Ты бессмертен?
– Разумеется.
– Почему же тогда не свел счеты с жизнью? Неужели слабо?
– Не слабо, – постным тоном ответил дьявол. – Я пытался… Но давай вернемся к обсуждению нашей сделки. Бессмертие, молодость, здоровье, защита от любых угроз, кроме угрозы самоубийства. В обмен на эти услуги я получаю право владения твоей душой после смерти твоего тела.
В Фенвике вдруг проснулось любопытство.
– На что она тебе?
– Лицезрея твое грехопадение, как и грехопадение любой другой души, я забываю о своем собственном, – объяснил дьявол, мрачно глядя на собеседника, и сопроводил слова нетерпеливым жестом. – Но это уже софистика. Вот, держи. – Прямо из воздуха он достал свиток и перо. – Наш договор.
Фенвик развернул пергамент. Тщательно вчитываясь в строки, он вдруг вскинул глаза:
– Какой еще залог? Я не знал, что он потребуется.
– А как же иначе? Мне нужна гарантия. Или у тебя есть на примете поручитель?
– Нет у меня поручителя, – буркнул Фенвик. – Я его не найду даже в камере смертников. Что ты хочешь забрать?
– Кое-какие воспоминания о прошлом, – ответил дьявол. – Они подсознательные, все до одного.
– А я с чем останусь, с амнезией? – спросил Фенвик. – Разве можно жить без воспоминаний?
– Без тех, на которые я претендую, ты прекрасно обойдешься. Амнезия способна затронуть только сознательную память. Ты даже не заметишь исчезновения одной из структур твоей психики.
– Эта структура – душа?
– Нет, – терпеливо ответил дьявол. – Это лишь часть души. Конечно, существенная, иначе она не имела бы для меня никакой ценности. Но все самое важное останется у тебя и перейдет ко мне лишь в миг твоей кончины. Части воссоединятся, и я таким образом заполучу душу целиком. Несомненно, это произойдет очень и очень не скоро, и до тех пор ты не будешь испытывать никаких неудобств.
– Ты подпишешь договор, если я добавлю в него эту оговорку?
Дьявол кивнул.
Влажным красным острием пера Фенвик что-то нацарапал на полях и поставил подпись.
– Готово, – сказал он.
Со снисходительной миной на физиономии дьявол забрал договор, вписал свое имя и махнул пергаментом; тот мгновенно исчез.
– Итак, сделка заключена, – сказал нечистый. – А теперь, будь любезен, постой не шевелясь. Надо перенастроить органы. – Дьявольские руки погрузились в грудь Фенвика и энергично задвигались; тот не испытал ни малейшей боли. – Щитовидка… другие железы внутренней секреции… Вот так, теперь твоему организму обеспечена бесконечная регенерация. Ну-ка, повернись.
В зеркале над камином Фенвик видел, как ему в затылок медленно погрузилась багряная рука гостя. Накатило головокружение.
– Таламус и шишковидное тело, – бормотал дьявол. – Восприятие пространства-времени – штука субъективная… Итак, с этого момента ты не зависишь от окружающей среды. Еще секундочку, последний штрих…
В голове резко провернулась рука, и дьявол выдернул ее, сжатую в кулак. Фенвика в тот же миг объяло непривычное, удивительное чувство душевной легкости.
– Что ты сделал со мной? – повернулся он.
В комнате, кроме него, никого не было. Дьявол исчез.
Может, это был всего лишь сон? Впрочем, Фенвик, затевая сделку с дьяволом, предвидел, что потом будет трудно поверить в случившееся. Проще всего списать это на галлюцинации.
«Теперь я бессмертен, – подумал он, – и неуязвим. Но расскажи кому, сочтет безумцем, одержимым. Ведь у меня нет доказательств».
И все же Фенвик не испытывал сомнений в том, что его мечта сбылась.
«Бессмертие – это нечто осязаемое, – сказал он себе. – Сладкое чувство неизбывного благополучия».
«Итак, перенастроены органы внутренней секреции, – размышлял он. – В моем организме идут необычные процессы, такого еще не бывало ни с кем. Я теперь самовосстанавливающаяся замкнутая система, мне любое внешнее воздействие нипочем. Против меня бессильно даже время. Какой восторг!»
Он закрыл глаза и вызвал из глубины разума самые ранние воспоминания. Залитое солнцем крыльцо, жужжащая муха, теплый ветерок, мягкое покачивание. Ритмичный скрип качелей на детской площадке, гулкая тишина в церкви. Пианино в здании клуба. Шершавая мочалка, обтирающая ему лицо, и материнский голос.
Бессмертный и неуязвимый Фенвик пересек комнату, миновал дверь и прошагал по короткому коридору. Какая восхитительная легкость во всем теле! Какое это удовольствие – быть вечным! Он тихо приотворил другую дверь, заглянул в щелку. Мать лежала на кровати, спала; голова опиралась на груду подушек.
Фенвика переполняло счастье.
Он крадучись приблизился к кровати, откатил в сторону мешавшее инвалидное кресло, постоял, глядя на мать. Потом осторожно высвободил подушку, поднял обеими руками и стал опускать, все быстрее и решительней, к женскому лицу.
Поскольку этот рассказ не является хроникой прегрешений Джеймса Фенвика, очевидно, что нет необходимости подробно описывать все ступени его пятилетнего восхождения к титулу самого плохого человека в мире. Перед ним благоговела желтая пресса. Жили, конечно, на свете и похуже люди, но они были смертными и уязвимыми, а значит, малоинтересными для охотников за сенсациями.
Фенвик же
